Три поездки Ильи Муромца

Едет старый казак Илья Муромец по чистому полю, глубокую думушку думает: «Приходит старость древняя, надвигается тучей чёрною, налетает чёрным вороном, а молодость буйная, привольная улетела далеко ясным соколом. Довольно пожил я на белом свете, прожил триста годков без малого».

Подъезжает тут старый богатырь к белому камню Латырю; расходятся от камня в разные стороны три дороги; на камне написаны такие слова:

«Кто поедет по средней дорожке — тому быть убитому; кто поедет направо — тому быть женатому; налево ехать — быть богатому».

Думает Илья:

«На что мне, старому, богатство? И жениться на старости лет нет у меня никакой охоты; поеду по той дорожке, где быть мне убитому».

Ехал добрый молодец три часа, проехал триста вёрст и нагоняет толпу разбойников.

Увидали его разбойники, говорят между собою:

— Убьём старого богатыря; конь у него хороший, пригодится нам. Стали они бить старого казака; стоит Илья, не шелохнётся.

— Нечего вам взять у меня, — говорит Илья разбойникам, — одежда у меня небогатая; правда, кафтан мой стоит пятьсот рублей, да есть у меня крест на груди ценой в три тысячи, а коню-бурушке и цены нет!

Смеются разбойники:

— Сам про свои богатства старый болтает, чтобы знали мы, чем поживиться.

Как схватит тут Илья шапку с головы — начал шапкой помахивать направо, налево; падают разбойники замертво, валятся целыми толпами. Перебил Илья разбойников, вернулся назад к камню и написал на нём:

«Неправду говорит надпись: ездил по средней дорожке — убит не был».

«Дай, — думает Илья, — поеду по той дорожке, где быть мне женатому».

Повернул Илья направо; опять едет три часа — проехал триста вёрст; увидел перед собою несказанное чудо: стоит богатый город, весь палатами боярскими да княжескими застроен; во дворце царском смотрит из окна на дорогу прекрасная королевна.

Увидела она Илью, вышла старому казаку навстречу, ласковое слово ему промолвила, взяла его за руки белые, ввела в царскую гридню, просит хлеба-соли у ней откушать, а слугам приказала Ильёву бурушке засыпать пшеницы белояровой. Попировал Илья, отведал зелена вина, яств сахарных, кланяется прекрасной королевне, благодарит за хлеб, за соль.

Говорит ему королевна:

— Наверно, устал ты с дороги, славный богатырь, не хочешь ли пойти прилечь, отдохнуть от длинного пути?

Привела королевна Илью в богатый покой, указала ему для отдыха кровать пуховую. Посмотрел Илья недоверчиво на высокую кровать и не захотел лечь отдыхать, а взял королевну за руки и опустил её, что было силы, на кровать пуховую; перевернулась под царевной кровать, провалилась красавица в глубокий погреб.

Говорит Илья служанкам королевны:

— Подайте мне золотой ключ; я хочу отворить погреба глубокие.

Не дают ему ключа. Пошёл Илья к дверям темницы; разбросал руками доски, которыми были заложены двери; ногой как толкнёт двери железные — обе половины с петель упали.

Вывел Илья на свет Божий из погреба сорок царей-царевичей, сорок королей-королевичей.

— Вернитесь по своим царствам, — говорит им Илья, — молите Бога за старого богатыря Илью Муромца. Кабы не освободил я вас — сложили бы вы тут свои буйные головы.

А красную девицу разрубил Илья на части за её злодейские дела.

Вернулся Илья к камню — написал на нём: «По другой дорожке ездил — женат не бывал!».

Поехал Илья на третью дорожку, где ему богатому быть; едет Илья три часа, проехал триста вёрст; видит — перед ним стоит чудный крест, всеми цветами отливает.

Покачал старый головой:

«Этот крест не зря здесь поставлен, стоит он над погребом глубоким; много в погребе золота, серебра хранится, дорогого скатного жемчуга».

Снял Илья крест чудный с глубокого погреба, вынул богатства зарытые, несметные, настроил на них прекрасных церквей Божиих с чистым звоном колокольным по всему стольному Киеву. Прилетела тут за Ильёй сила небесная; сняли его святые ангелы с верного бурушки и унесли в Киевские пещеры святые. В них и до сих пор покоятся богатырские мощи нетленные, а православный народ во всех концах матушки-Руси вспоминает великие дела Ильи, старому казаку славу поёт, честь воздаёт.